|
Вдруг я заметил, что генерал к чему-то принюхивается. Он подошел к печке и вынул чугун... с самогоном. Вот-те на! Банайтис, видимо, был доволен находкой.
— Подайте-ка, Владимир Васильевич, команду,— сказал генерал,— чтобы доставили нам хлеба и квашеной капусты.
 Я высунулся наружу и сказал дежурному солдату: — У генерала распух сустав на ноге, для припарки нужен вилок капусты и краюшка хлеба.
Уж не знаю, что и как он понял, но только через несколько минут мы имели каравай душистого хлеба и квашеную капусту.
Так «парились» мы часа полтора-два, а когда вылезли из бани, генерал, хитро посматривая на начальника госпиталя, стал ворчать, что-де в бане оказалось угарно.
В те дни мы ждали приезда нового командующего армией. Говорили, что к нам из Севастополя скоро прибудет генерал Александр Александрович Лучинский.
Как-то под вечер к дому, где я жил, подкатил «виллис» члена Военного совета генерала А. Н. Мельникова. Мне предложили срочно вылететь километров за полтораста в авиационный госпиталь, где по дороге остановился Лучинский. Оказывается, генерал был ранен в бедро и, не поправившись как следует, отправился к новому месту службы. В дороге от сильной тряски на месте ранения образовался гнойник.
Мы понимали состояние генерала, его раздражение по поводу неожиданно возникшего осложнения. Надо было принимать армию и не сегодня завтра вводить ее в бой, а тут врачи предлагали госпитализироваться. Кто знает, сколько времени придется ждать, пока заживет рана?
Осмотрев генерала, я решил попробовать свой метод лечения: отсасывание гноя из очага и введение в рану раствора пенициллина. Пенициллин в госпитале, к счастью, оказался. Несколько сеансов лечения были дополнены физиотерапией. Через три дня командующий встал на ноги, а через неделю мог продолжать службу. Так завязалась наша дружба с Александром Александровичем, которая продолжалась долгие годы.
| 
