|
В операционную раненых брали только в тех случаях, когда в дороге у них на месте ранения развивались флегмоны или открывалось кровотечение из поврежденных  сосудов. О плановых операциях и речи не могло быть; в задачу госпиталя входили лишь сортировка, санитарная обработка и эвакуация раненых в тыловые районы. Здесь я по-настоящему понял, что значит сестра-хозяйка, бельевщица, эвакуатор, какую неоценимую помощь они оказывают в трудное время поступлений и эвакуации больших партий раненых. Сутками врачи не покидали госпиталя, особенно в дни, когда к причалу с низовьев Волги подходили пароходы с ранеными или требовалось срочно разгрузить санитарный
поезд на железнодорожном узле Ярославля. В такие трудные дни на пристань, к вокзалу приходили сотни женщин, подростки-школьники, чтобы помочь вынести тяжелораненых, бережно уложить их в санитарные машины или приспособленные для этих целей полуторки. Ребята подносили раненым воду, помогали справиться с костылями, скрутить цигарку, поднести в машину нехитрые пожитки солдат. Ох, как нелегко было поначалу разобраться в многоязычном говоре раненых и больных, измученных дорогой и прибывших через много суток пути к нам в сортировочный госпиталь.
...Классные комнаты с высокими потолками заставлены железными кроватями, заправлены комплектом постельного белья, тонким байковым одеялом и тощей подушкой. Койки стоят вплотную. Пройти по узкому проходу между ними без сноровки не так просто. Часто слышно ворчливое замечание одного на неуклюжесть другого, случайно задевшего на ходу кровать спавшего солдата. Но замечания незлобны, без обиды, люди учитывают условия, в которых находится госпиталь, вынужденный принимать раненых в 3—5 раз больше, чем положено по штатному расписанию.
В больших палатах, где находятся «ходячие», постоянно стоит гомон — разговоры, восклицания, вопросы. Одни уже прошли санобработку, перевязку, готовятся покинуть госпиталь, другие только что прибыли с дороги и спешат занять освободившуюся койку. Но устроиться дают не сразу.
|
