|
Мне было приятно и лестно присутствие именитого коллеги, тем более что разговаривать с ним можно было просто, как со старшим другом. Я расспросил Вишневского о  том, что было неясно, посоветовался. К сожалению, Александр Васильевич зашел только на минутку. Его так ждали в других госпиталях! Приступаю к операции. У раненого, который лежал на столе, после ранения в грудь развился гнойный плеврит. Под местным обезболиванием удалил по небольшому кусочку от двух ребер. Затем сделал «окно» в грудной клетке, выпустил гной, тщательно осушил плевральную полость, протер ее марлевой салфеткой со спиртом и начал укладывать в нее длинные марлевые тампоны, густо пропитанные мазью Вишневского. Сначала укладывал тампоны в наиболее глубокие и отдаленные участки полости, потом перешел к передним отделам, ближе к сердцу. Делал все тщательно, как учил Александр Васильевич, ни одного участка плевры не оставлял без мазевого тампона. Концы заведенных тампонов, как вилок капусты, вывел наружу, и они целиком заполнили операционную рану грудной клетки. Теперь гною негде было скапливаться. С такой повязкой раненый через два-три дня будет ходить. Радикальные операции при гнойных плевритах с последующей масляно-бальзамической тампонадой оказались поистине чудодейственными. Коренным образом изменился облик отделений, где лежали оперированные раненные в грудь, с осложненными пневмотораксами. Резко уменьшились септические осложнения. Раненые быстро стали выходить из тяжелого состояния, хорошо шли на поправку, быстрее возвращались в строй.
Надо ли говорить, с какой жадностью в те осенние месяцы там, в Казани, ловили мы вести с фронта. Сообщение о каждом оставленном нашими войсками городе отзывалось в сердце жгучей болью. Источником информации были и наши раненые. Чаще всего даже без разговоров и расспросов, по одному настроению и внешнему виду бойцов и командиров, по тому, как была оказана первая помощь, становилось ясно: эти люди прошли через многое — ад огня и металла, горечь отступления, гибель товарищей.
|
