|
Наконец под утро заснул. Меня не будили, заведующие отделениями решили самостоятельно сделать обход.
 В госпитале было три отделения, по одному на каждом этаже. Первым отделением заведовала старый педиатр доктор Нина Михайловна Яхонтова. Она долго не могла привыкнуть к «взрослым» больным, при обходе смущалась и краснела. Я не мог удержаться от улыбки, когда она, докладывая о состоянии больного, вдруг говорила в волнении: «Больной беспокойно сучит ножками!»
Ей трудно давалось описание ран и составление эпикризов — краткое резюме болезни. Но работала она самоотверженно, одна, без помощников, не уходила из отделения, пока не перевяжет и не накормит всех раненых.
Два других отделения возглавляли молодые энергичные врачи, недавно окончившие Казанский медицинский институт. Работали они день и ночь. Я уже доверял им делать некоторые операции, например удаление осколков из мягких тканей, разрезы при флегмонах и абсцессах. Они научились накладывать глухие гипсовые повязки на конечности. Теперь я уже мог спокойнее уходить на операции в соседние госпитали, где, впрочем, врачи тоже росли, «становились на ноги».
Процесс «созревания» врачей в годы войны происходил значительно быстрее, нежели в мирное время, когда молодого врача не особенно торопили, не предоставляли ему такую самостоятельность, которую он получал теперь. Стоило показать врачу один раз, как, например, нужно вскрыть флегмону или абсцесс бедра, и следующую операцию он делал уже самостоятельно и уверенно, как подобает заправскому хирургу. Не было случая, чтобы кто-нибудь из молодых врачей уклонился от участия в операции, сославшись на отсутствие опыта или какие-либо иные причины. Никто из них в то время не думал о другой специализации, далекой от хирургии. Каждый молодой врач думал только о том, как помочь раненому, облегчить его страдания и быстрее вернуть в строй.
|
