|
О назначении Левита на должность заместителя главного хирурга армии Е. И. Смирнов в своей книге «Война и военная медицина» вспоминает так:
 «Хорошо зная работу и подготовку больничных врачей, их сильные и слабые стороны, В. С. Левит крайне был необходим для координации хирургической работы между госпиталями фронта и тыла страны, к которым имели непосредственное отношение управления местных и распределительных эвакуационных пунктов, имевших в своем составе и хирургов-специалистов». Генерал-майор медицинской службы В. С. Левит гордился оказанным доверием и успешно справлялся с возложенными на него в годы Великой Отечественной обязанностями.
Приехав в конце лета 1941 года в Ярославль и увидев меня в роли эвакуатора, Владимир Семенович несколько удивился, затем сказал:
— Пожалуй, вас лучше использовать как хирурга. У нас создалось трудное положение в Казани. Там сосредоточено много госпиталей, а большинство хирургов уехали в действующую армию. По приезде в Москву я доложу о вас Николаю Ниловичу...
Как-то мало верилось, что Н. Н. Бурденко, занятый делами огромной важности — организацией хирургической помощи и лечения раненых в действующей армии и госпиталях тыла,— вспомнит о рядовом хирурге...
Но случилось иначе. Когда Владимир Семенович докладывал о нашей встрече, в кабинете Бурденко находился академик Леон Абгарович Орбели, вице-президент Академии наук СССР. Он как раз приехал к Николаю Ниловичу с просьбой направить одного из своих учеников в Казань для работы в госпитале, над которым шефствовала Академия наук. Тогда-то и решился вопрос о моем переводе из Ярославля в Казань.
В сентябре 1941 года я приехал в Москву, чтобы оформить перевод на новое место службы. Столицу было не узнать: за каких-нибудь два-три месяца здесь все изменилось. Чувствовалось, что война подступает все ближе. Бумажные кресты на окнах, мешки с песком у витрин магазинов, зенитки во дворах, следы бомбежек, противотанковые заграждения при въезде в столицу...
| 
