|
Улицы безлюдны, во дворах редко можно было увидеть играющих детей. Многих эвакуировали вместе с матерями и пожилыми людьми в глубь страны. В городе остались в  основном женщины, работающие в сфере обслуживания, в госпиталях, коммунальном хозяйстве, и пожилые мужчины — рабочие оборонных заводов. Но безотказно действовали метро, троллейбусы, автобусы.
Перед отъездом из Москвы удалось повидаться с Н. Н. Бурденко. Он был очень занят и сказал всего несколько слов:
— Смотри, парень, не подкачай! Дел там у тебя будет много. Когда приедешь на место, явись к Александру Васильевичу, он главный хирург эвакогоспиталей.
В клинике, куда зашел, чтобы навестить друзей и узнать новости с фронта, меня встретила давняя знакомая — старшая операционная сестра К. И. Чуркина. Она была в большой обиде: ее не брали в армию. Полушутя сказал Ксении Ивановне:
— А знаете, могу вас взять, но не в действующую армию, а в тыл — в Казань. Только сами добивайтесь в военкомате назначения.
В то время К. И. Чуркиной было уже за пятьдесят, и о том, чтобы направлять пожилую женщину в армию, не могло быть и речи. Но она добилась своего — получила в военкомате назначение в Казань, и радости ее не было границ. Ксения Ивановна очень гордилась оказанным ей доверием.
С началом Великой Отечественной войны Казань оказалась на перекрестке железных дорог и водных путей, по которым двигались потоки раненых, особенно в первый год войны. Город располагал достаточным количеством
общественных зданий, чтобы развернуть широкую сеть госпиталей. Кроме того, имелось несколько клиник медицинского вуза и института усовершенствования врачей, где продолжали трудиться опытные, знающие свое дело врачи, которые по возрасту не подлежали мобилизации. А если учесть, что в Казань были эвакуированы многие научно-исследовательские учреждения с большим штатом женщин, станет ясно, как важно было наличие значительного количества людей для обслуживания раненых, ухода за ними.
| 
