|
Я обернулся. За моей спиной стоял капитан-лейтенант Молоканщиков. Он тоже смотрел на причал, и глаза у него были грустные.
 — Вот вам и воспитание коллективом, — упрекнул я замполита. — Не воспитали же! Отреклись.— Нет, не отреклись. Может, вот так-то и для самого же Воронина будет лучше. Иногда человеку полезно начать все сначала. — И, помолчав, добавил: — А на корабле оставлять его было нельзя. Не забывайте, что у нас тут не детская комната милиции, а военный корабль, нам надо прежде всего поддерживать боевую готовность.
16
Пока я был в океане, Экономика прислала мне восемь инеем. Я прочел их все сразу и огорчился. Во-первых, они все были короткими и деловыми: поступила в Ленинградский педагогический институт имени Герцена, нагрузка большая, устает. И ни слова о чувствах. Во-вторых, если она сначала писала каждую неделю, то разрыв между двумя последними письмами составил чуть ли не месяц. Может, ей просто надоело со мной переписываться? Признаться, заниматься сочинительством мне тоже расхотелось, теперь мне и без вымысла было о чем рассказать.
А о чем, собственно? О том, как отсекали от «Капитана Пономарева» подводную лодку? А что я в это время Делал? Точно держал корабль на курсе, вот и все. О том, как в тяжелейших штормовых условиях принимали с танкера топливо и воду? И мне опять же надо было почти с ювелирной точностью удерживать дистанцию, чтобы не ооорвать шланги. Или о том, как отражали налет авиации
«противника» и мне приходилось с особой точностью, выдерживать курсы на зигзаге?
|
