|
Ну и барбосы же вы! — сказал командир и расхохотался. Хорошо так расхохотался — открыто, искренне.
Только после этого все оживились.
— Если я правильно понял,— первым заговорил стар-
ший лейтенант Самочадин,—то прикурить мы дали не только командиру, а и супостатам нашим.
— Тебе с ангелами было легче, у них хоть крылышки видны,— тотчас вступил в разговор Холмагоров.— А вот лодку мы едва уцепили за хвост. Видать, командир там мух не ловит. Интересно бы узнать, кто он.
— Надеюсь, при разборе командир соединения найдет способ познакомить вас,— заметил Полубояров.
— А когда будет разбор? — закинул удочку Самочадин, и все насторожились. Даже я понимал, что разбор учений может состояться только после нашего возвращения в базу, и Самочадииа интересует не столько личное знакомство капитан-лейтенанта Холмагорова С командиром подводной лодки, сколько срок этого возвращения.
Но тут вмешался старший помощник командира капитан-лейтенант Васильев. Повернувшись к Самочадину, он, как бы между прочим, напомнил:
— Кстати, Вениамин Иванович, неплохо бы подсчитать, сколько боезапаса выгрузили из наших погребов эти супостаты.
Самочадин глянул на командира корабля. Тот кивнул в знак согласия со своим старшим помощником.
— Есть! — уставным тоном отозвался Самочадин и, сохраняя достоинство, по достаточно быстро, направился к трапу, ведущему вниз.
Вслед за ним не менее поспешно удалились и остальные офицеры. Лишь замполит капитан-лейтенант Моло-канщиков не спешил и, подойдя ко мне, сказал:
— Ну что же, с первым успехом вас, Володя.
За время службы старшие товарищи меня второй раз назвали по имени. Первым назвал Федор Харлампиевнч Масленников, но, как говорится, при экстремальной ситуации, к тому же знал он меня ровно полгода. С Моло-каыщиковым мы беседовали всего два раза, если даже считать визит того настырного корреспондента.
— Спасибо, товарищ капитан-лейтенант.
— Какие остались впечатления?
| 
