|
Наконец замечает меня и как бы подытоживает: — Вот такая она музыка получается, Севастьянов. Шли бы вы отдыхать.
Но мне не хочется спускаться в кубрик, в его духоту, шум вентиляторов, грохот ботинок по трапу над головой, противный скрип переборок.
— Разрешите мне остаться, товарищ капитан-лейтенант?
Холмагоров внимательно смотрит на меня. Должно быть, по выражению лица угадывает мои мысли и разрешает:
— Ладно, оставайтесь, только не путайтесь под ногами. А еще лучше, если старшина даст вам какую-нибудь работенку.
Старшина второй статьи Охрименков будто только и ждал, чем меня занять.
— Возьмите ветошь и протрите стекла. С мелом. Стекла мы протирали перед самым выходом, они
сейчас чище, чем у самой аккуратной домохозяйки. Да и
уде им тут было запылиться? Сегодня даже брызги до рубки не достают. Ясно, что Холмагоров и старшина просто хотят занять меня любой, даже бесполезной, работой, чтобы отвлечь от качки. Это веками проверенный способ, и применяется он, наверное, на всех кораблях и судах всех флотов.
Однако драить стекла с мелом не так уж и легко. Мать мыла окна какой-то синей жидкостью — забыл ее название, — но жидкость эта куда эффективнее, чем мел. Ну да шут с ним, с мелом, только бы не прогнали в кубрик.
Вот уже почти три часа мы идем одним и тем же курсом, и Холмагоров доверил мне самостоятельную вахту на руле. Судя по карте, с предварительной прокладкой нам этим курсом на экономическом ходу шлепать еще долго. Командир объявил готовность номер два, на боевых постах осталась только одна боевая смена, другие отдыхают. Чтобы они не бездельничали, замполит капитан-лейтенант Молоканщиков решил провести техническую викторину. Вопросы каверзные, приходится рыться в описаниях и справочниках, но и в них не всегда находятся нужные сведения. В этих случаях обращаются за пояснениями к офицерам.
| 
