|
На время боевой операции ОРМУ придавалась госпиталям или медсанбатам, как это случилось и летом 1944-го, и обеспечивала непосредственно хирургическую специализированную помощь раненым.
 Кроме того, врачи ОРМУ, обладавшие большим организационным опытом, использовались санотделом армии и при выполнении ряда других функций — эвакуации раненых, развертывании госпиталей и медсанбатов и во многих других делах. В медсанбат к Артамошину мы с группой ОРМУ добирались по невероятному бездорожью на санитарной машине. Часто помогали шоферу выбираться из глубоких ям и выбоин на дороге. Бревенчатые настилы, уложенные поперек дороги в топких местах, стали малопригодными для движения транспорта: до нас по ним прошла колонна танков.
Лишь поздно ночью прибыли на место. Медсанбат был развернут у кромки леса в палатках. Под сортировку отведено две палатки и три шалаша. Здесь одновременно могли находиться 160 раненых. Эвакоотделение имело тоже 2 палатки, 2 шалаша, всего на 140 мест, госпитальный взвод с операционным блоком занимал 4 палатки и 3 шалаша. Личный состав разместился в землянках.
24 июня дивизия вступила в бой, и сразу же начали поступать раненые. Большинство из них было в сырой и грязной одежде, в тяжелом, а то и шоковом состоянии.
Я направился в сортировочное отделение, где увидел четкую, хорошо продуманную работу врача сортировочного отделения В. Д. Слесарева. Он кратко доложил о количестве поступивших раненых, проводимой маркировке, позволившей направлять раненых либо в операционную, либо в эвакоотделение, а некоторые после перевязочной возвращались обратно в часть.
В операционной, куда я перешел из сортировочного отделения, Василий Прокофьевич Артамошин стоял за операционным столом и оперировал раненного в живот. Одна нога хирурга в гипсовом сапожке, согнутая в коленном суставе, покоилась на деревянном протезе, сделанном солдатом-плотником из сухой липы, точно таком, какие делали еще в первую империалистическую войну...
| 
