|
Я доложил обстановку в госпитале. Подробно рассказал, что сделано и какие меры принимаются для того, чтобы быстрее обработать раненых и подготовить их к  эвакуации. Познакомил с личным составом госпиталя. Гости попросили рассказать о системе сортировки раненых, показать операционный и перевязочный блоки, эвакоотделение. Как раз в этот момент группа раненых выходила из душевой. И вдруг вижу: один несет на плече шину Крамера, а под мышкой у другого — шина Дитерихса, которую накладывают при переломах костей бедра. А владелец шины идет себе, прихрамывая, «на своих двоих». Понять не могу, в чем дело!
Начальник сануправления и главный хирург фронта весело рассмеялись:
— Послушайте, ведущий хирург! Впервые в жизни видим, чтобы раненые, которым накладывают шину Дитерихса, несли ее на плече, как винтовку. Как это вам удалось, а?
Я был смущен до крайности. Потом догадался. Видимо, врачи медсанбата перестраховали себя и без особой нужды при сравнительно легком ранении ноги решили наложить шину Дитерихса. Действительно, получилось курьезно. Смех смехом, но на этом случае я убедился, что с сортировкой раненых у нас не все благополучно, и решил про себя обратить на это особое внимание.
Начальство подробно ознакомилось с работой госпиталя, и мы тут же договорились об эвакуации раненых и передаче нуждающихся в длительном лечении фронтовому госпиталю.
Прощаясь, начальник санитарного управления фронта похвалил нас:
— Молодцы, что не растерялись при этаком-то наплыве раненых, хорошо организовали работу.
Не скрою, было приятно слышать такие слова. Но подумал: интересно, какой получился бы разговор, если бы начальство приехало к нам в госпиталь дня два-три назад... Да, видно, им сам бог внушает, когда лучше инспектировать подчиненных!
— Ну а что касается недостатков,— сказал в заключение начсанупра,— то вы их сами видите и, конечно, устраните. Желаю вам, армейский хирург, успехов в работе!
Я был удивлен таким обращением и счел своим долгом уточнить:
— Простите, но я — ведущий хирург госпиталя...
— Ну так будете армейским хирургом,— улыбаясь, ответил Устинов.
Крылов, услышав этот диалог, расстроился, решив, что меня и в самом деле заберут из госпиталя. Я его успокоил, сказав, что переходить никуда не собираюсь, все видят, что и здесь работы хватает.
Вскоре подошел фронтовой транспорт, и большую часть раненых вывезли. Остались у нас одни нетранспортабельные раненые, среди них двое особенно «тяжелых». У одного газовая гангрена развилась после слепого осколочного ранения голени, у другого — плеча.
| 
