|
Отгремели залпы на косе Фрише-Нерунг. Военные действия в Восточной Пруссии подходили к концу. Судя по всему, и нашим медицинским подразделениям предстояло сниматься с насиженных мест.
Закончился тяжелый рабочий день в медсанбате. Моросил холодный мелкий дождь.
Усталые пришли мы с Романом Ивановичем в небольшой домик на окраине, где квартировали.
Уже темнело, мы зажгли трофейную лампу. На огонек заглянул к нам начальник медицинского снабжения армии майор медицинской службы Исаак Соломонович Шлеймович. Это был близорукий, невысокого роста, но крепко сложенный человек. Он протер очки, осмотрелся и вдруг, словно догадавшись о наших тайных помыслах, сказал озабоченно:
— Как же это вы, специалисты, так бедно живете! Война кончается, можно немножко и ремень отпустить. Пошлите-ка вашего связного на склад, возьмите что нужно для ужина.
Шлеймович был очень добрым, по-настоящему сердечным человеком. Однажды, узнав от кого-то, что я посылаю с оказией посылку домой, он пришел ко мне с пакетом в руках.
— Слушай, положи это своим детям, пожалуйста. Я все равно паек не съедаю, а мои в Одессе вряд ли остались в живых...
Ну а в тот вечер ужин удался на славу.
За разговором, песнями, шутками незаметно пролетела ночь — последняя ночь в Восточной Пруссии.
А утром мы уже спешно грузились в машины, чтобы двинуться в Германию — под Берлин.
Разные случались встречи на освобожденной от фашистов земле. Вспоминаются и самые горькие из них...
Однажды мы обосновались в городке Домнау. От этого небольшого городка с его благоустроенностью, обилием зелени и островерхими черепичными крышами веяло уютом. Кто мог предполагать, что и здесь фашизм оставил свои страшные следы...
На окраине Домнау, замаскированный под госпиталь, был размещен фашистский концлагерь. Там томилось около 700 советских, французских, бельгийских, итальянских и польских военнопленных. Лагерь охранялся эсэсовцами. Людей подвергали пыткам и издевательствам, травили собаками, убивали. Ни о какой медицинской помощи не было и речи.
| 
