|
Ведущий хирург уже второй день не отходил от операционного стола и, чувствовалось, порядком устал. Надо было помогать. Он охотно уступил мне место, а сам пошел в госпитальный взвод посмотреть, как чувствуют себя тяжелораненые.
В период «прогрызания» глубоко эшелонированной обороны противника медсанбаты и полковые медицинские пункты находились сравнительно неподалеку друг от друга — на расстоянии 2—3 километров. Но как только войска устремлялись в прорыв и уходили вперед, сразу увеличивалось расстояние между полковыми медицинскими пунктами и медсанбатами, а также между медсанбатами и госпиталями, которые следовали за ними.
Мы с Романом Ивановичем без перерыва напряженно поработали до утра, пока не были прооперированы все раненные в живот. За другими столами всю ночь работали врачи медсанбата.
В те дни медицинские пункты и армейские госпитали расположились близко к боевым порядкам. Раненых обрабатывали быстро и тут же эвакуировали во фронтовую базу.
Госпитали хотя частично и «свернуты», но хирургические отделения работают. Раненые часто поступают на попутных машинах. Шоферы, видя на пути госпиталь, подъезжают и сдают раненых в сортировочное отделение, не спрашивая, развернут госпиталь или нет. Поэтому начальники даже «свернутых» госпиталей, опытные врачи-организаторы, всегда готовы к поступлению раненых, всегда настороже. Нередко их умение разбираться в тактической обстановке, действовать оперативно вызывало восхищение.
Состав начальников госпиталей на войне обычно менялся редко. Начсанитарного управления армии Александр Маркович Тарасенко. не без основания считал их своей главной опорой, дорожил опытными кадрами и редко с кем-либо из них — без крайней нужды или команды — расставался.
При этом начсанарм в период затишья не стеснялся делать «разгон» тому, кто допустил хотя бы малейший промах в работе. Но когда шла военная операция, он помогал начальникам госпиталей чем только можно: врачами и сестрами, транспортом, перевязочными средствами, медикаментами и т. д.
|
