|
А где похоронили-то?
— Дак вон там. И вот еще по праву руку две брацки могилы были со звездами. Токо там их теперича нету, перевезли их. Старик мой покойный сам их и выкапывал да косточки перекладывал. Однако это уже опосля войны было.
— А куда перевезли-то?
¦— Сказывали, в Ломовое. Однако спроси в конторе, там лучше знают.
На окраине села Ломовое стоял памятник матросу. Он держал на согнутой руке бескозырку и, низко опустив голову, смотрел на мраморный венок. Чуть в стороне возвышалась могила, на ней лежал букет свежих астр. По обе стороны памятника были расположены мраморные доски с высеченными на них фамилиями и инициалами погибших. Они шли по алфавиту, мой взгляд сразу Скользнул на букву «С», скользнул без всякой надежды, потому что памятник был поставлен морякам, а я из фронтовых писем дедушки знал, что он служил в роте противотанковых ружей. Но когда я увидел надпись:
«Севастьянов А. Я.», ноги мои подкосились и я опустился на землю...
В голове моей ворошились какие-то неясные мысли, но ни на одной из них я не мог сосредоточиться, они проскакивали, как телеграфные столбы за окном вагона, а потом и вовсе умчались куда-то. Мне казалось, что время остановилось навсегда, умерло. Лишь тиканье часов на моей руке доказывало, что оно существует, но где-то вне меня, в каком-то совсем ином пространстве.
Наверное, я бы еще долго сидел так, но небо, с утра ясное, неожиданно обрушилось мокрым снегом, и я почувствовал, что весь продрог. Надо было уходить. И тут у меня впервые прорезалась отчетливая мысль: хорошо бы привезти домой фотографию этого памятника. Но фотоаппарата у меня не было, да если бы и был, в такую снежную круговерть снимок все равно не получится. Еще хорошо бы нарвать и положить на мбгилу большой букет нолевых цветов, но поля уже покрылись снегом, да и какие на них могут быть в эту пору цветы? Однако ни рынке в Орле какие-нибудь, да должны быть.
|
