|
Боль стала проступать, когда начал отходить наркоз, но она не пугала, меня предупредили, что так и должно оыть. Угнетала скованность, я боялся пошевелить даже пальцем, опасаясь, как бы не разошелся шов. По той же причине боялся и заснуть, хотя две таблетки снотворного вскоре начали действовать. И ночь получилась какой-то
изрытой: то я витал где-то между явью и сновидениями, то вдруг ухал в глубокую темную пропасть сна, но притаившееся где-то в мозгу чувство самосохранения выталкивало меня из этой пропасти. Однако под утро, когда в окне палаты уже начал брезжить рассвет, меня окончательно сморило. А когда начался утренний обход врачей и меня разбудили, над моим изголовьем еще кружились сны, которых я пересмотрел в эту ночь немало, однако все их начисто забыл, как только начальник хирургического отделения задрал на мне рубаху и стал щупать шов.
— Ну что же, заштопали надежно, все дальнейшее зависит только от тебя, — сообщил он и, подмигнув мне, удалился со всей своей белоснежной свитой.
Я догадался, что остальное народонаселение палаты он уже осмотрел до того, как меня разбудили. Настала пора знакомиться.
-т- Меня зовут Володей, — представился я.
— Вахтанг, — отозвался с кровати, стоявшей у окна, чернокудрый парень с бледным лицом.
— Петр, — приподнял костыль из угла другой.
— Миша, — неожиданно густым басом произнес совсем щупленький мальчик, которому на вид больше пят^ надцати лет никак и не дашь.
Тут вошла сестра с прикрытым марлевой салфеткой подносом и приказала:
— Мальчики, марш завтракать! — И, поставив поднос на мою тумбочку, подоткнув под меня одеяло, присела на край кровати, сдернула салфетку и расстелила ее у меня под подбородком.—А тебя как зовут, сивенький?
Я всю жизнь числился в шатенах, меня даже блондином никто не считал, а тут на тебе — «сивенький»! -^Владимир, — неохотно пробурчал я.
— Ух, какие мы серьезные! — улыбнулась сестра и поднесла к моему рту ложку с манной кашей. — Ладно, рубай кашу, Володимир. Меня зовут Валентиной.
|
