|
Ему нельзя, а мне можно. — Петр схватил костыль и поковылял к двери.
— Они там на столике лежат б гардеробной, в таком же кулечке! — крикнул ему вслед Масленников. — Так ты с сестрой поделись.
— Не беспокойтесь, он их все ей и отдаст. Втюрился парень по самые уши, — опять пояснил Миша и попросил: — Вот вы, товарищ старший мичман, человек опытный, разрешите наш спор с Вахтангом.
— А что за спор?
— Его комиссовать собираются, а он не хочет. В крайнем случае намерен в торговый флот идти. А по мне, так: что военный корабль, что торговое или пассажирское судно — один шут. То же море, те же штормы, вахты, месяцами не будет на берегу. Разве это жизнь, да еще с его язвой желудка? Да и вообще... Ни дома, ни семьи, ни покоя.
— А ты что, уже на покой собрался? — прервал Вахтанг.
— Я не в том смысле. Ну, ты понимаешь...
— Не понимаю!
— Подумаешь — романтика! Мало ты ее хлебнул за Два с половиной года?
Тут вернулся Петр и сразу встрял в разговор.
— А вообще-то, я бы тоже в торговый пошел, — задумчиво сказал он. — Мир посмотреть хочется. Разные там страны, народы всякие, природу экзотическую. Пальмы кокосовые, кенгуру, на худой конец — обезьян, от которых, как говорят, мы и произошли. А то ведь нынче все так складывается, что потом все это можно и не увидеть. Если начнется война, то ничего этого уже и не останется на Земле. Ее теперь можно всю уничтожить.
Может, даже запахов не останется, — вздохнул Петр, втягивая ноздрями втекавший в окно запах черемухи.
— Это так, — согласился Масленников. — Но можно еще и уберечь! Собственно, для этого мы и служим. Не только наши границы охраняем — это и раньше делали. А нынче на нашей готовности безопасность всей планеты держится.
|
