|
А то ведь знаешь, как бывает: выскочит такая пичуга за новенького лейтенанта, а потом ей к маме под теплое крылышко захочется...
Тут вышли лейтенант с Масленниковым. Вытирая взопревший лоб, старший мичман одобрительно сказал лейтенанту:
— Это правильно, что жену сразу с собой берете. Пока есть возможность, надо быть вместе. Иначе какая же это семья?
Кажется, Федор Харлампиевич и тут угодил: лицо лейтенанта расплылось в улыбке, должно быть, он ждал именно вот такого одобрения.
А пассажиры все прибывали, проводник, проверяя билеты, лишь с сожалением поглядывал в нашу сторону, но его торопили -не только пассажиры, а и носильщики, раздвигающие очередь не только своими тележками, а и боцманским криком:
— Полундра!
И перед ними очередь послушно расступалась. Наверное, потому, что в этом портовом городе всё и вся так или иначе было связано с морем и флотская терминология была понятна всем от мала до велика.
А я уже скользил взглядом поверх чемоданов, тележек и голов, отыскивая Иришку. Пока Масленников ходил в канцелярию ставить печати на моих документах, я успел позвонить ей и сообщить номер поезда и вагона. Поезд отправлялся в половине одиннадцатого, а в девять ^ у Иришки начинались экзамены по литературе, но она обе-
щала пойти отвечать первой и успеть на вокзал. И вот опаздывала. «Может, засыпается?» — подумал я, и эта мысль тревожила меня больше всего. Наверное, с моей стороны было большим свинством толкать ее на такой риск. «Поторопится, выйдет отвечать, не подготовившись, и завалится», — искренне раскаивался я и уже молил бога, чтобы она не приходила.
Но она все-таки успела. Др отхода поезда оставалось ровно пять минут, диктор уже просил провожающих покинуть вагоны и не забыть отдать билеты отъезжающим, когда в запрудившей перрон толпе мелькнул ее голубой беретик. Я бросился было навстречу, но старший мичман Масленников, успевший перехватить мой взгляд, удержал меня за руку:
— Володя, я пойду. Будет время — пиши. — Он стиснул мои плечи, затем слегка подтолкнул в спину: — Иди.
|
