|
Через открытую броневую, дверь было слышно, как он набирает номер. Ответили ему не сразу, а спустя минуту-полторы.
— Василий Петрович? Изволите почивать? Прошу великодушно извинить, что так бесцеремонно прервал ваши радужные сновидения, — заливался в трубку дежурный.— Но служба, братец, служба обязывает. Как «что случилось»? Судьба изволила преподнести вам очередной подарок в облике матроса Севастьянова. Так что покорнейше прошу принять. Ах, старшину Охрименкова пришлете? Ну-с, воля ваша.
Должно быть, такое решение не особенно удовлетворило дежурного. Он буркнул мне через иллюминатор:
— Подождите.
— Есть, подождать!
В рубке скрипнули диванные пружины. Кажется, дежурный намерен продолжить послеобеденный кейф. Его несколько старомодная манера разговаривать настораживала, за этой манерой могло скрываться что угодно.
— Из какой «учебки»?— спросил проходивший мимо матрос.
Я назвал.
— Так ведь и я ее окончил всего год назад! — обрадовался матрос. — А ты, случайно, не из роты капитана третьего ранга Экономический роста?
— Из нее.
— Ну, стало быть, земляки. Моя фамилия Воронин. Если что понадобится, не стесняйся.
— Спасибо.
Похоже, мне везет на хороших людей. Даже старший мияман Масленников, которого мы считали бурбоном, на поверку оказался совсем другим.
— А вон и твой старшина идет, — сообщил Воронин и предупредил: — Представься как положено, он мужик суровый.
Ничего устрашающего во внейгаости старшины не было: росту он оказался ниже среднего, едва ли доставал мне до плеча; лицо настолько обыкновенное, что старшина, видимо, решил украсить его усами, но они росли так редко, будто регулярно пропалывались; глаза серые, невыразительные.
— Товарищ старшина второй статьи, матрос Севастьянов прибыл для дальнейшего прохождения службы! — доложил я четко и так громко, что из рубки опять выглянул дежурный.
| 
