|
Есть, дневальный! — Из коридора доносится сначала не очень бодрый голос, а затем появляется и лицо . курсанта Тимошина. Ну да отчего ему быть бодрым, если выпало дневалить в самое последнее увольнение?
— Вызывайте врача, да поживее! — не оборачиваясь, говорит ему Масленников, пристально разглядывая меня.
А боль уже отпускает, и я с надеждой спрашиваю:
— Может, пройдет?
— Может, и пройдет, — соглашается Масленников.
— Мне в город надо. Очень...
— Посмотрим, — неопределенно говорит старший мичман.
По его тону можно предположить, что он еще может разрешить увольнение. Теперь все будет зависеть от врача. Надо лишь потерпеть, сказать, что у меня все прошло. И когда прибегает наш отрядный эскулап и тоже нажимает пальцами на живот, я терплю и не вскрикиваю даже тогда, когда он резко отдергивает пальцы. Но врач все смотрит мне в глаза и, видимо, разгадывает мой маневр.
— Тоже мне Жанна д'Арк! — ухмыляется он и поворачивается к Масленникову: — Придется госпитализировать. Пока я вызываю «скорую», вы тут соберите его.
— Л что собирать-то?
— Ну там мыло, зубную щетку, пасту, сигареты. Впрочем, сигареты не надо, в госпитале теперь категорически запрещается курить.
— Да он и не курит.
— И правильно делает.
Пока Масленников роется в моей тумбочке, я думаю о том, почему доктор сравнил меня с Жанной д'Арк, неужто для меня мужских имен не нашлось? Скорее всего, потому, что недавно у нас прошел фильм «Начало», там Инна Чурикова очень здорово играла Жанну.
Острая боль уже прошла, в боку лишь тупо и тягуче ныло, я собрался было попросить Масленникова не отправлять меня в госпиталь, но он опередил меня:
— Отпустило?
— Да все уже прошло! Может, зря вы такой шорох вокруг этого учинили?
— С такими вещами, брат, не шутят. Упустишь час-другой, начнется перитонит, и — кранты. Хорошо еще, что здесь прихватило, а не в дороге, — поясняет Масленников, доставая из моего рундука туалетные принадлежности.
|
