|
Сменившись с вахты, спускаюсь в кубрик и лезу в рундук. Вот уже несколько дней я не брал в руки дудку, а сейчас есть настроение малость посвистеть.
 Но под газетой дудки не оказалось. Может, второпях под белье засунул? Переворошил весь рундук — дудки нигде не было.Сначала я подумал, что ее опять взял старший лейтенант Самочадин. Но он бы попросил меня ее принести. А даже если бы и без спросу взял, то потом сказал бы. Сегодня мы четыре часа вместе несли вахту, он мог бы сказать. Правда, было не до этого, но, когда мы сменились с вахты, Самочадин еще напомнил:
— Вы мне Маркеса обещали, так я вечерком зайду.
— Я могу сейчас принести.
— Сейчас нам с вами самая пора заняться «сочинениями Храповицкого». Веселая вахточка нам выпала!—сказал он, потягиваясь.
Он, наверное, уже спит. Однако мне не терпелось немедленно выяснить, брал он дудку или нет. Прихватив «Сто лет одиночества», я пошел в каюту Самочадина. Он чистил зубы и, взяв книгу, не вынимая щетки изо рта, поблагодарил:
— Шпашибо, братеч.
Напомнив Копыча, он невольно добавил горечи, но спрашивать его о дудке не было необходимости. Уж сейчас-то он вернул бы ее.
Кому же еще она могла понадобиться? Кроме Василя Гурьяновича, старшины второй статьи Охрименкова и офицеров, ею никто особенно и не интересовался. Впрочем, стоп!
Только сейчас я вспомнил один разговор. Произошел он вскоре после того, как я потерял чехол с пеленгатора» В кубрике тогда, кроме меня и дневального, никого не было, все свободные от вахт ушли в ленинскую каюту смотреть по телевизору футбольный матч нашей сборной с итальянцами. Я хотя и не фанатичный, но тоже болельщик, однако мне в этот раз не хотелось торчать на виду
|
