|
— Мы еще не раз встретимся с тобой — если не за операционным столом, то на фронтовой хирургической конференции,— говорил мне Александр Михайлович на проводах, которые устроил он вместе с моими товарищами-хирургами по 44-й армии, предполагая мой ближайший отъезд.
Однако все случилось иначе. Зная о наших хороших отношениях с начсанармом и учитывая, по всей вероятности, полученный нами опыт, руководство медицинской службы фронта решило оставить меня на должности армейского хирурга сформированной вновь 28-й армии.
Трудно было в годы войны расставаться с людьми, с которыми прошел бок о бок по фронтовым дорогам, хотя по мирным меркам то были недолгие пути. И я хорошо понимал, как нелегко было профессору Аминеву расставаться с товарищами, привыкать к новому месту службы. Насколько это было для него тяжело, почувствовал я 40 лет спустя, когда встретился с Александром Михайловичем в Куйбышевском медицинском институте, где он по сей день возглавляет кафедру госпитальной хирургии.
— А ведь я до сих пор помню, как горько было мне расставаться с 28-й армией, хотя и довелось позднее служить с хорошими людьми, замечательными специалистами и геройскими воинами...
Да, фронтовые друзья не напрасно считают себя побратимами — под огнем выковывались, кровью скреплялись душевные привязанности, пронесенные оставшимися в живых через годы и десятилетия.
Итак, нам с полковником Тарасенко предстояла служба в составе нового соединения. Вместе с нами решилась участь многих других работников и служб санитарного отдела 44-й армии. Часть из них — главный эпидемиолог, медснабжение, станция переливания крови — перешла в распоряжение санитарного отдела 28-й армии, а некоторые врачи направлены в распоряжение санитарного управления фронта. Мне же пришлось на ходу принимать медицинские учреждения 28-й армии.Шли бои.
Раненые поступали большими партиями в медсанбаты и госпитали первой линии, расположенные вблизи атакующих частей. Хирургическая обработка раненых шла без задержки на этапах эвакуации.
|
