|
В глубине операционной раны на уровне сократившихся, пересеченных мышц ручной пилой перепиливаю бедренную кость. Перевязываю крупные кровеносные сосуды шелком и кетгутом.
Тщательная остановка кровотечения после снятия жгута. Теперь остается из коленной чашечки «выкроить» подобие пробки и вставить ее в костно-мозговой канал бедренной кости.
Наконец, отдельными швами соединяю мягкие ткани, кладу швы на кожу. Чтобы защитить культю от возможной травмы при транспортировке в тыл, делаю гипсовый «сапо-жок»-футляр.
И так одна операция сменяет другую с раннего утра до позднего вечера...
Уже зашло солнце, когда над городом появились вражеские самолеты. Бомбы обрушились на жилые дома, школы и на наш госпиталь. Вылетели стекла. Погас свет. Бомба попала и в барак, где оперировал раненых местный хирург-белорус.
Вскоре в нашу операционную внесли тяжелораненого хирурга. Вместо ног торчали кровоточащие обрубки. Не дожидаясь, когда моего коллегу положат на операционный стол, положил зажимы Кохера на кровоточащие сосуды, перевязал их и начал переливание крови. Но кровь не шла — слишком слабое давление в венах. Сестра сделала уколы морфия, кофеина. Теперь надо было начинать хирургическую обработку раны.
В этот момент где-то рядом снова разорвалась бомба. Я упал, ударился обо что-то головой и на мгновение потерял
сознание. Придя в себя, собравшись с силами, продолжал операцию, но понимал, спасти доктора нет надежды. Едва успел сделать повязку, положить шину, как снова начался налет...
Вой «юнкерсов», взрывы бомб. Бомбежка с небольшими интервалами продолжалась до рассвета.
Рано утром раненый хирург скончался. На похороны собрались все жители Слуцка, пришли и местные партизаны. Мы видели, как плакали эти мужественные люди, провожая в последний путь своего друга и товарища. Оказывается, в суровые дни оккупации он был «партизанским доктором», спас от гибели многих людей.
| 
