|
— Хорошо бы,— говорил генерал,— наладить переливание крови и кровезаменителей в полковых медицинских пунктах. Надо широко применять вагосимпатическую блокаду и поднадкостничную анестезию при огнестрельных переломах костей конечностей. (Речь шла об обезболивании места перелома на время иммобилизации шиной.) Я не говорю уже о важности правильной иммобилизации при переломах и остановке кровотечения из поврежденных кровеносных сосудов. Это вы хорошо знаете и без меня. Но учтите: здесь, в болотах, все элементы хирургической помощи приобретают особое значение!
Однажды, заехав к нам в санотдел, Банайтис попросил:
— Пропылился порядком, может, устроите баньку? Решили поехать в терапевтический госпиталь, который
находился недалеко от Новозыбкова. Начальник его был польщен приездом генерала и, узнав о его желании, немедленно приказал истопить для нас баню.
Это был небольшой сруб, сверху из него торчала труба и курился сизый дымок. Мы вошли в предбанник, разделись, пролезли в узкую дверь. Через крошечное окошечко едва-едва пробивался луч света. Когда плеснули на раскаленные камни ковш воды, шипя, поднялись клубы горячего пара. Дышать стало трудно.
Вдруг я заметил, что генерал к чему-то принюхивается. Он подошел к печке и вынул чугун... с самогоном. Вот-те на! Банайтис, видимо, был доволен находкой.
— Подайте-ка, Владимир Васильевич, команду,— сказал генерал,— чтобы доставили нам хлеба и квашеной капусты.
Я высунулся наружу и сказал дежурному солдату:
— У генерала распух сустав на ноге, для припарки нужен вилок капусты и краюшка хлеба.
Уж не знаю, что и как он понял, но только через несколько минут мы имели каравай душистого хлеба и квашеную капусту.
Так «парились» мы часа полтора-два, а когда вылезли из бани, генерал, хитро посматривая на начальника госпиталя, стал ворчать, что-де в бане оказалось угарно.
В те дни мы ждали приезда нового командующего армией. Говорили, что к нам из Севастополя скоро прибудет генерал Александр Александрович Лучинский.
|
