|
Другие два врача-терапевта — М. Г. Локшина и ее подруга М. С. Родина — вели себя сдержанно и строго. Их призвали в армию в начале войны, они побывали в окружении и уже представляли, что такое фронт.
М. С. Родина посмеивалась над Леной:
— Смотрите, доктор, не проспите, на рассвете подъем, а будить некому — мамы рядом нет.
Лена понимала, что она шутит, и не сердилась. Потом, видно, в который раз уже, спрашивала:
— А правда, придется оказывать помощь под артиллерийским огнем?!
Врачи снисходительно улыбались.
Большинство медсестер были под стать Лене Алферовой — юные, без всякого опыта работы.
Утром следующего дня, чуть свет, пришли грузовые машины за медицинским оборудованием. Мы сообща грузили ящики с хирургическими инструментами и бельем, операционные столы, автоклавы, укладывали носилки для сортировочного отделения, запас продуктов.
Начальником госпиталя был назначен военврач 3-го ранга Владимир Крылов. Тоже очень молодой — ему было немногим более 20 лет. Недавно окончивший Военно-медицинскую академию, он был одет с иголочки: в хромовых сапогах, ладно пригнанной шинели и лихо сдвинутой на затылок фуражке. Крылов излишне суетился, бегал от одной машины к другой, отдавая приказы и распоряжения. Я, конечно, старался, где мог, ему помочь.
Начальник полевого эвакопункта был тоже рядом. О нем, Евгении Борисовиче Меве, я знал еще до войны. Он работал в туберкулезном диспансере, в армию ушел с первого дня войны, успел побывать в трудных условиях.
Войну доктор Меве начал на Западном фронте в июне 1941 года врачом полевого подвижного госпиталя 13-й армии, которая с боями отходила на восток и несла значительные потери. Раненых из Минска вначале эвакуировали на машинах в Могилев, затем дальше, в глубь страны. Подвижной хирургический госпиталь переполнен.
Особенно много раненых скопилось в конце июля в госпитале под Смоленском, когда наши войска надолго задержали продвижение противника. За 15—18 дней госпиталь принял более 5 тысяч раненых.
| 
