|
Когда мне выпадала возможность побывать несколько дней дома — это случалось несколько раз во время моей работы в Казани,— я всячески старался помочь врачам госпиталя и районной больницы. Помню старика с гангреной ноги, который мучился, не спал ночами . Врачи чего-то ждали, какого-то чуда, надеясь на самоизлечение. Взял его на операцию и под местным обезболиванием удалил «обуглившуюся» часть правой голени. Мне помогала жена. Она держалась молодцом, как заправский хирург — умело разводила края раны, накладывала кровоостанавливающие зажимы, налаживала систему для переливания крови.
После операции в больнице спешим в госпиталь. Раненые с гнойными осложнениями уже подготовлены на операцию. И снова работа. В те короткие дни, когда удавалось сделать хотя бы несколько операций в переполненном Бутурлинском эвакогоспитале, мне умело и терпеливо помогала в сложных операциях знающая, опытная операционная сестра Карпенко, которую война забросила с Украины в приволжское село.
Там же, в госпитале, несла трудную повседневную вахту врач Миклашевская, приехавшая из Москвы. Стоически, не жалея сил, выполняла она не только обязанности по своей специальности терапевта, но сутками не отходила от операционного стола, особенно в дни массового поступления раненых. Дружный, слаженный коллектив медиков самоотверженно трудился с раннего утра до поздней ночи, не уходил из госпиталя и больницы, пока не была оказана необходимая помощь всем, кто в ней нуждался.
Не раз поражался, как хватало сил у изможденных непомерной нагрузкой, полуголодных женщин пешком, в осеннюю непогоду, по колено в грязи добираться до больницы, потом — в госпиталь и, наконец, до дома. Трудно было ходить из одного конца села в другой и в зимнюю стужу, когда снежный ветер слепил глаза, сбивал с ног. А иногда в непогоду, пургу приходилось выезжать к больному за десятки километров...
Только лето облегчало жизнь врачей и сестер. Засветло можно по тропинке пройти по широкой сельской улице, подышать свежим, чистым воздухом.
|
