|
По строю прошел негромкий хохоток. Представитель округа в первый момент не понял нашей реакции, но потом и сам рассмеялся:
— Действительно, получилось комично: Абе принял рапорт от Меве.
Наконец подана команда:
— По машинам!
Забравшись повзводно на грузовики, нагруженные доверху медицинским оборудованием, мы тронулись в путь по Волоколамскому шоссе.
Беспрерывно льет мелкий осенний дождь. Вдоль дороги мелькают противотанковые рвы, ржавые проволочные заграждения, узкие щели траншей. Окопы и траншеи местами осыпались, наполнились водой, и их никто за ненадобностью не поправлял.
От многих деревень не осталось ничего, кроме пепелищ и сиротливо торчавших обгоревших печных труб. Ни души. Где-то сейчас те, кто остался в живых?..
Вдруг кто-то крикнул:
— Смотрите-ка, фашистское кладбище!
В строгом порядке, словно солдаты на параде, на протяжении нескольких десятков метров стояли рядами похожие один на другой березовые кресты. На некоторых висели ржавые каски. За чем пришли, то и получили...
Совсем недавно именно здесь, в 100—120 километрах от Москвы, Гитлер собирал силы для последнего броска на столицу. Но победа не состоялась: фашисты встретили мощный, решительный отпор и стали откатываться на запад. Однако сейчас враг пришел в себя, вгрызся в землю, вел упорные бои, старался остановить наши наступавшие войска.
Все явственнее доносился грохот канонады.
Приблизительно в 15 километрах от линии фронта, в лесу, мы разбили палатки для приема и обработки раненых, как и положено хирургическому госпиталю первой линии.
Раненые не заставили себя ждать: медико-санитарный батальон дивизии не справлялся с потоком, часть раненых привозили к нам прямо с передовой.
Я был очень рад, что у нас в госпитале имелись «обстрелянные» медики — М. С. Родина и М. Г. Локшина. На них можно было положиться; они спокойно реагировали на разрывы снарядов дальнобойной артиллерии. Зато Лена Алферова то и дело вздрагивала, глаза испуганно блестели, волосы выбились из-под косынки. Мария Григорьевна Локшина успокаивала ее:
— Дорогая девочка, не надо бояться: фашист палит в белый свет как в копеечку, пугает, а ты не обращай внимания, привыкай!
| 
