|
Складывалось впечатление, что медики работали здесь не меньше, чем на фронте. Только не было частых и беспокойных переездов с одного места на другое, как это случается во время боевых действий армии. Бомбежек и артналетов в глубоком тылу тоже нет. Но в тылу свои заботы и тревоги. Раненых могут привезти в любой час дня и ночи. Пауз, которые естественны в армии, в тылу не было.  Раненые поступали практически без перерыва. Поэтому медицинский персонал постоянно в работе, днем и ночью. Но даже после суточного дежурства врачи и сестры входили в палату опрятными, старались подбодрить раненых, улыбнуться, облегчить страдания.
И в тех труднейших условиях врачи, медицинские сестры приспосабливались к непростой жизни на селе, терпеливо делали свое дело, умело вели хозяйство, берегли тепло родного дома и растили детей.
Так поступали все женщины-матери в тылу. Низкий поклон им за это.
Рассказ о казанском периоде моей врачебной деятельности был бы неполным, если не сказать несколько слов об А. И. Лапиной. Антонина Ивановна Лапина, ведущий хирург одного из казанских госпиталей, в которых оперировал и я, быстро вошла в свою новую роль. Она уже самостоятельно удаляла осколки из мягких тканей, делала ампутации, резекции ребер, вскрывала гнойные костные полости, а гипс накладывала так мастерски, что залюбуешься. А ведь совсем недавно Лапина не собиралась посвятить себя хирургии. Она мечтала стать врачом-фтизиатром, стажировалась по этой специальности в туберкулезном институте. Но война спутала все планы людей.
Антонина Ивановна была способным врачом, быстро все схватывала и в новой для нее области. Но все-таки, даже работая хирургом, во время редких пауз любила поговорить О пластических операциях при кавернозном процессе в легких, новых противотуберкулезных препаратах и методах диагностики туберкулезных заболеваний.
— А ведь я стояла у истоков зарождения нового направления в лечении туберкулеза,— вздыхала Антонина Ивановна.— Даже участвовала в экспериментальной и клинической проверке новых препаратов — паска и фтивазида.
|
