|
Гвардейцы 48-й стрелковой дивизии рвались к Бресту. Вместе с войсками в село Березовку, ближе к месту боев, перебазировался и дивизионный медсанбат. Впереди шла машина, в которой ехал хирург В. П. Артамошин. Он спешил, потому что хорошо знал, как важно все оборудовать до начала боевых действий.
Санитарная машина обгоняла пехоту, артиллерию. И вдруг — взрыв. Противотанковая мина. Артамошина, отброшенного взрывной волной, ранило в ноги. О том, что было дальше, рассказывает генерал Корчиков:
«Главного хирурга и других раненых отправили в ближайший хутор. Я был крайне обеспокоен случившимся. Тревогу вызывало ранение Артамошина, да и медсанбат лишился своего лучшего хирурга. Как они справятся без Василия Прокофьевича? Кто из врачей в полевых условиях — в землянке или палатке — решится сделать, скажем, полостную операцию? Заменить его в данное время было некому. Артамошин решался на самые сложные операции и лишь в крайнем случае отправлял раненых в тыл. А как будет теперь? Я решил побывать в медсанбате. Прибыв туда, даже удивился: ни суеты, ни растерянности. Около медсанбата сидели и стояли раненые. Санитары кого-то увозили, медсестры делали уколы, готовили к операции. Все было буднично. Мне даже показалось, что я слышу голос Артамошина, как всегда, спокойный и ровный. Я не выдержал и вопреки строжайшему запрещению заглянул в операционную. У операционного стола стоял Василий Прокофьевич. Но стоял на коленях на какой-то подставке. Ноги его были забинтованы. Обливаясь потом, морщась от нестерпимой боли, он оперировал раненого.
Я был так поражен, что не поверил своим глазам. Невозможно было даже себе представить, что тяжело раненный человек мог делать операцию. Одно неверное движение, растерянность, слабость могут стоить жизни больному.
Я спросил у проходившей мимо медсестры:
· Когда вернулся хирург?
· Вчера. И уже больше тридцати часов оперирует».
|
