|
И раненые отвечали ей любовью. Как-то пришло в госпиталь письмо: «Дорогая Ксения Ивановна,— писал молодой артиллерист,— вы спасли мне жизнь. Дали мне свою кровь, ухаживали за мной. Родных у меня нет. Разрешите мне называть вас мамой Ксеней».
Спрашивал я у Ксении Ивановны о судьбе этого 19-летнего артиллериста. Не вернулся он с войны. Погиб геройски где-то на Сандомирском плацдарме.
Много подобных писем всю жизнь хранила Чуркина как память о самом дорогом, о прожитом тяжелом и героическом времени. Вспоминается мне такой случай. В госпиталь привезли молодого лейтенанта. Он был ранен в лицо. Ему сделали пластическую челюстно-лицевую операцию, но зрение спасти не удалось. Даже нам, хирургам, привыкшим к виду крови, страданий, было тяжело смотреть на этого молодого парня. Он был учителем. В селе на Вологодчине у него остались жена и маленькая дочка. Его моральное состояние было очень тяжелым. Ксения Ивановна делала все возможное, чтобы вселить в него веру в жизнь, в будущее, отвлечь от тяжелых дум. Она уговорила его написать письмо жене. И какая же это была радость для всех, когда молодая женщина прислала телеграмму: «Любим, ждем тебя, приезжай скорей!»
Долго еще переписывалась Чуркина после войны с этим лейтенантом, судьба которого сложилась вполне счастливо.
В госпитале часто требовалась донорская кровь. Не раз приходилось давать раненым свою кровь и Ксении Ивановне. Она постоянно поддерживала контакты с комитетами и организациями Красного Креста, которые помогали организовать донорское движение. Приветливо встречала Ксения Ивановна и шефов — активистов Красного Креста, которые приходили помочь в госпиталь.
Войну она кончила в Берлине вместе с войсками 5-й ударной армии, которые штурмовали фашистское логово.
А после войны Ксения Ивановна демобилизовалась, но в клинику не вернулась. Устроилась на работу в хирургический кабинет при поликлинике Метростроя. У нее прибавилось хлопот по дому: надо было пристроить на учебу своих воспитанниц — медицинских сестер, создать им необходимые условия.
О себе, как всегда, некогда было думать. В труде и заботах незаметно шли годы, пока не пришлось уйти на пенсию.
|
