|
Так о чем же? О чувствах? А они у меня есть? :ч.
Вообще-то есть. Если честно признаться, то я скучаю по Экономике. Иногда она даже снится мне, но почему-то  каждый раз на вокзале. А мне хочется, чтобы она присни*-лась на танцах — возбужденная, разрумянившаяся, с блестящими глазами. А глаза' у нее удивительные, даже цвет их уловить трудно, он меняется в зависимости от настроения. Они бывают голубыми и серыми, задумчивыми и веселыми, грустными и лукавыми, но я никогда не видел их злыми. Наверное, она — добрый человек.
Может, поэтому, когда я вспоминаю ее, у меня так томительно и сладко ноет в груди?
А еще я ревную ее к тем парням, которые сейчас вместе с нею учатся в институте. Ни одного из них я не видел, а вот ревную. Ко всем сразу. Иногда даже думаю, что и я мог бы вместе с нею учиться в институте, если бы не Копыч. Но не жалею о том, что пошел служить на флот. Кому-то же надо служить, ох, как надо! Здесь, на корабле, я в этом окончательно убедился. По-моему, каждый мужчина, если он не инвалид, должен свое отслужить. А институт никуда не денется. Может, и правда, мне после службы поступить в ленинградский педагогический? Стали бы с Экономикой в одной школе работать, я—историк, она — филолог.
Стоп! Неизвестно еще, как она к этому отнесется. Это надо бы выяснить. Но не в письмах же? Ох, как пригодился бы мне сейчас тот отпуск, которым хотел воспользоваться Воронин. Да где уж теперь-то, после всего случившегося.
И все-таки отпуск мне дали. Правда, не десять суток, как Славке Тимошину, а всего пять, но без учета дней, необходимых на дорогу до дома и обратно.
В корабельной канцелярии изучаю расписание самолетов. До Челябинска можно лететь и через Москву и через Ленинград.
|
