|
В Ленинграде между рейсами целых пять часов. Так, надо дать телеграмму Экономике и старшему мичману Масленникову. Я ведь ему так и не написал ни одного письма, вот и повидаемся...
 Встретивший меня в аэропорту Масленников хвалит:— Молодец! Отпуск просто так, за одни красивые глаза, не дают. Значит — заслужил!
Не знаю, красивые ли у меня глаза, по я опять шарю ими поверх голов, отыскивая голубой беретик. Неужели не придет? А может, телеграмму не получила? Но я послал срочную...
Я не учел, что уже осень, в Ленинграде погода слякотная, дождь со снегом. Экономика пришла в плаще с капюшоном, и я увидел ее лишь после того, как подхватил с транспортера свой чемодан и возвращался в зал ожидания. Она стояла, прислонившись к колонне, и смотрела на меня. Должно быть, она давно уже увидела меня, но подойти не решалась — постеснялась старшего мичмана Масленникова.
— Здравствуй, Ириша!
— Здравствуйте, — кивнула она сначала Масленникову.
Тот сразу заторопился:
— У меня сегодня еще занятия, так что я, пожалуй, пойду. Отойдем-ка, Володя, на минуточку. Извините, — поклонился он Экономике.
— Пожалуйста, — ответила она обиженно.
Когда мы отошли в сторонку, Федор Харлампиевич сказал:
— Володя, может, тебе денег надо, так я одолжу.
|
