|
Старшина второй статьи Охрименков, командир отделения рулевых, — представился старшина и протянул мне руку. Я осторожно пожал ее. Рука была мягкая. — Идемте.
Да, чемодан оказался тяжеловат, наверное, зря я взял книги, надо было оставить их Экономике или Масленникову. Но Достоевский и Маркес вряд ли есть в корабельной библиотеке.
Кубрик был небольшой, койки в два яруса, но лишь на некоторых лежали моряки. Трое из них не спали, а читали, еще двое сидели за столом и играли в шахматы. Все они оторвались от своих занятий и стали разглядывать меня.
— Здравия желаю! — сказал я.
— Привет, салажонок! — отозвался один из шахматистов.
— Голованов! — одернул его старшина. — Чтобы я больше этого слова не слышал.
— Но как же так получается, товарищ старшина, — понятие есть, а слова нет?
Но старшина не успел ответить: зазвенели колокола громкого боя и кто-то железным голосом прорычал в висевшем на переборке динамике:
— Команде приготовиться к построению! Кончился «адмиральский» час, сейчас экипаж разведут
по работам и занятиям — это я знал по «учебке».
— Вы на построение не пойдете, — сказал старшина.—? Пока устраивайтесь. Вот ваш рундук, занимайте нижнее отделение, а спать будете вот на этой койке.
Койка была во втором ярусе, под самым трапом. Всю «комфортабельность» такого расположения я оценил тотчас же, когда по трапу загрохотали яловые ботинки выбегавших на построение моряков. Уж что-что, а безмятежный сои в ближайшем будущем мне не угрожает. Но обиды на старшину за эту «услугу» не затаил: все-таки я был салажонком и должен довольствоваться этим. А спокойный угол мне достанется, дай бог, на третьем году службы. Все справедливо.
| 
