|
Вам бы, товарищ старшина, больше пошли тоненькие, — вмешался Гурьянович, — да колер не тот. Для тоненьких усиков волос должен быть черным.
— Могу одолжить непочатую банку гуталина, — не выдерживаю и я.
— Хватит зубоскалить! — рассердился Охримеыков и решительно отхватил пол-уса с левой стороны. Потом долго разглядывал себя в зеркальце, прикрывая правый ус бумажкой. Наконец осторожно остриг пол-уса с правой стороны и поскреб с обеих сторон безопасной бритвой.
— Ну, как теперь? — с надеждой спросил у Голованова.
— Сейчас вы смахиваете на Гитлера. Остается только чуб зачесать набок...
Еще после нескольких экспериментов у старшины второй статьи Охрименкова остались под ноздрями две узенькие полоски рыжей щетины.
— Вот теперь вы похожи на киноартиста Эраста Гарина, — сказал Голованов и, подлаживая голос под Гарина, гнусаво процитировал: — «Клавочка, одеколон — не роскошь, а предмет ширпотреба».
Видимо, старшина не видел фильм «Музыкальная история», и намек на сходство с киноартистом явно польстил ему. Он самодовольно оглядел себя в зеркальце и, потрогав усики пальцем, сказал:
— Утверждается единогласно. Только колючие, черти, Верка опять целоваться не будет.
— А вы их яичным желтком помойте, говорят, он здорово смягчает волосы.
— Ладно, пойду покурю, — сказал старшина и полез наверх.
Уверен, что он пошел на камбуз добывать у коков яичный желток. Мне почему-то захотелось, чтобы продавщица табачного киоска Верочка на этот раз позволила старшине второй статьи поцеловать ее.
А мы с Экономикой так и не целовались по-иастоящему. Лишь перед самым отходом поезда она торопливо чмокнула меня в щеку, будто клюнула. Никакого впечатле-
ния это на меня не произвело, тем более что опыт у меня в этом деле уже кое-какой был. Еще в восьмом классе мы с Тоней Канарейкиной несколько раз целовались в подъезде. Но потом Каиарейкииа переехала в другой город, и мы с ней даже не переписывались.
| 
