|
Надо будет до выхода в море написать Экономике. Правда, одно письмо я ей уже послал. Сначала хотел просто сообщить адрес, но письмо получилось слишком коротенькое и сухое. Оно могло обидеть ее, надо было что-то добавить еще. Вот тут меня и повело: я накатал такое описание шторма, которому могли бы позавидовать даже Станюкович и Фенимор Купер. Для себя я оправдывал свою ложь тем, что выдаю это красочное описание как бы авансом, что океан вернет этот аванс, еще преподнесет мне не один подходящий шторм. А пока океан лишь слегка пошлепывал волной по борту, и эхо этих шлепков гулко отдавалось в переборке. Под это эхо я и уснул, и так крепко, что не услышал даже сигнала подъема.
Еще в старину многие населенные пункты назывались по основному занятию жителей. По сей день сохранились деревеньки с такими названиями, как Хомутово, Гончары, Ложкино, Пасечники и пр. Нынче у многих городов тоже есть главное их назначение. Есть города-металлурги, города-химики, города-университеты.
У этого небольшого города главным назначением оы-ло встречать и провожать корабли. Загрузив ненасытные отсеки и трюмы провизией и боезапасом, город провожает корабли в океан. Провожает тихо, без оркестров и прощальных взмахов рук, без поцелуев и слез. Чаще всего корабли отваливают от причалов ночью или под Утро. Хотя стоит полярный день, в хорошую погоду солнце светит круглые сутки, но люди спят именно в те часы, когда полагается наступить ночи.
Сегодня запись в вахтенном журнале гласила: «02 ч. 43 мин. Снялись с якорей и швартовых...» За кормой в серой пелене дождя таяли дома города...
Дождь был унылый, липкий, видимо затяжной. Впрочем, я уже давно не видел веселых дождей. Последний веселый дождь, который я помнил, был, как раз когда я учился в восьмом классе и «ы с Тоней Канарейкиной поехали в деревню к ее бабушке. Дождь начался где-то на полдороге от ближайшего полустанка, на котором мы сошли, до деревни. Начался он как-то внезапно, и мы едва успели укрыться под брезентовым навесом полевого тока, на котором лежали горы янтарного зерна.
|
