|
Когда я высвистел ту же мелодию аврала, капитан-лейтенант заметил:
— Однако, какой звук! — Задумчиво помолчал, потом, встряхнув головой, сказал: — Вот что, Севастьянов, сейчас вы проиграете эту мелодию в телефонную трубку. Начнете, как только я взмахну рукой. — Он набрал номер телефона. — Вениамин Иванович? Надысь вы что-то насчет подарочка соизволили намекнуть. Так вот я вам, любезный, алаверды изображу. — Холмагоров взмахнул рукой и поднес телефонную трубку к моему лицу.
Я высвистел мелодию. Как только я закончил, капитан-лейтенант, не говоря больше ни слова, положил трубку и обернулся к старшине второй статьи Охрименкову:
— Значит, так: сначала познакомите Севастьянова с устройством корабля. Протащите его по всем помещениям от носа до кормы, благо это возможно, пока идет планово-предупредительный ремонт и вы не будете мешать другим. На это я вам отвожу... — Холмагоров сделал паузу, что-то прикидывая в уме, и подчеркнуто медленно произнес:—Двадцать шесть суток. Еще трое суток на изучение инструкций и других документов, связанных с использованием механизмов. Затем поставьте его рассыльным, там ему придется еще побегать по кораблю и закрепить то, что покажете вы. После этого я приму у него зачет. Ясно?
— Так точно! — ответил Охрименков. — Разрешите идти?
— Вы идите, а Севастьянов пусть пока останется.
Но не успел Охрименков выйти, как в каюту влетел дежурный по кораблю старший лейтенант и с ходу потребовал у Холмагорова:
— Покажи! Капитан-лейтенант кивнул мне:
— Покажите ему, Севастьянов.
Я протянул дежурному дудку. Он тоже долго разглядывал ее, потом сунул в рот и высвистел сигнал подъема. У него это получилось лучше, чем у Холмагорова, но все-таки в двух местах он соврал.
— А теперь вы, Севастьянов.
Я постарался воспроизвести мелодию более точно.
— Однако, какой чистый звук! — будто сговорившись с Холмагоровым, воскликнул дежурный.
— Так ведь она же серебряная.
— Да ну? Дайте-ка.
Я протянул ему дудку, он долго вертел ее и так и сяк и даже попробовал на зуб.
| 
