|
Пришлось внести некоторую поправку. Я на правах старшего сказал:
— Мы бы хотели работать в одном госпитале. Мне трудно будет без Ксении Ивановны, а Антонина Ивановна Лапина пока еще не совсем готова к самостоятельной  работе. Поверьте, в интересах дела будет лучше, если вы оставите нас вместе. Евгений Борисович пощупал бороду, которую отрастил, видимо, для солидности, помолчал, потом стал протирать стекла пенсне и, близоруко сощурив глаза, сказал:
— Ну что ж, пожалуй, согласен... Тогда ваш госпиталь сделаем головным, базовым. Будете учить молодых врачей и сестер работать в военно-полевых условиях. Тем более что вы уже можете показать методы обработки ран...
Стоит ли говорить, как мы обрадовались такому решению! Между тем начальник эвакопункта продолжал:
— Прежде чем ехать на место дислокации вашей армии, придется некоторое время поработать в районе боевых действий под Ржевом. Надо помочь медико-санитарным батальонам. Заодно проверите, в какой мере наши госпитали подготовлены к предстоящей серьезной работе.
В тот же день состоялось наше знакомство с врачами и медицинскими сестрами нашего нового места службы.
Надо сказать, что работа госпиталя первой линии в прифронтовых условиях существенно отличается от госпитальных будней тыла. Во-первых, как правило, во время военных действий массовое поступление раненых происходило стихийно, их доставляли санитарным транспортом, попутными машинами. Те, кто мог, приходили самостоятельно. Нередко этот поток оказывался и неожиданным, особенно в начальный период войны.
Во-вторых, раненые поступали после перевязки в полковых медицинских пунктах, некоторые были с наложенными шинами. Однако первая помощь, как правило, оказывалась в большой спешке в связи с неустойчивостью фронта и в какой-то мере из-за уже сложившихся традиций: надо спешить!..
Раненые выглядели уставшими, утомленными тяжелым напряжением боев, и нуждались не только в хирургической обработке ран, но и в отдыхе, покое, который помог бы им восстановить силы.
| 
