|
Поодаль лежали раненые с огнестрельными переломами ног и рук. Они были закованы в гипс и не могли обойтись без посторонней помощи. Их обслуживали  легкораненые: свертывали «козьи ножки», кормили, поили чаем, подавали «утку». Приходилось уговаривать раненых, особенно молодых парней, чтобы они, не стесняясь, просили «судно» или «утку». Для некоторых это была настоящая пытка. Лежит, мучается, а попросить помочь выше сил. Только много позднее, когда человек привыкал к персоналу и понимал, что без посторонней помощи ему не обойтись, он не стесняясь сам помогал соседу по койке. Наконец, когда все раненые ценой огромных усилий, напряжения были обработаны, наведен некоторый порядок в подразделениях госпиталя, появлялась возможность осмыслить наши действия при массовом поступлении раненых, с чем раньше мы мало сталкивались, и уяснить для себя главный вопрос, который не давал покоя все эти дни: почему все же в госпитале хоть на короткое время возникла растерянность, неорганизованность? Казалось, сделано было все возможное: медицинский персонал был хорошо обучен и подготовлен к работе. Но ошибка заключалась, по-видимому, в том, что мы упустили из виду необходимость заблаговременной тренировки всего персонала госпиталя для работы при массовом поступлении раненых. В этом плане кратковременная подготовка, полученная нами под Ржевом, оказалась явно недостаточной. А здесь решающим является быстрая и надлежащая сортировка с обязательным разделением потоков тяжело- и легкораненых, с устройством для последних специальных перевязочных.
Мы в своей работе исходили из того, что штат госпиталя рассчитан на прием и обработку до 200 человек в сутки. При необходимости, как показал опыт, мы могли бы справиться и с 300—400 ранеными. Но когда сразу поступает до 900 человек...
К сожалению, сил не хватало. Не пришло на помощь и начальство — нам не подбросили ни резервного госпиталя, ни даже персонала. Между тем жизнь давала важный урок: на фронте всегда нужно быть готовым к маневру.
|
