|
День и ночь. Когда тяжелей, сказать трудно. Днем бомбежки, обстрелы, атаки, танки, сухари почти без воды; раненые, убитые. Ночью изнурительные походы к переправе по изрытой воронками дороге, свет «ламп», когда можно с любой стороны ждать автоматную очередь. Время словно остановилось.
 Каждое новое утро похоже на вчерашнее, каждая новая ночь такая же трудная, как и прошедшая... Нет, они отличаются, наши дни и ночи, друг от друга. С каждым днем все меньше бойцов остается на позициях роты. С каждой ночью трудней с продовольствием, водой. Пить хочется все время, а вода по норме. Сначала фляжка, потом половина... Не раз слышала от бойцов слова, как мечту: «Эх, вперед бы». Очень часто раненые, которых отправляла на берег, сокрушались: «Вот и не придется, не успею теперь в наступление...»Я еще раз убедилась в неодолимом желании бойцов наступать, когда наконец этот приказ пришел. Бойцы перебирали патроны, перекладывали гранаты, чистили винтовки.
Темнота. Атака ночная. Вперед! Я бегу, тоже стараясь не греметь сапогами по битому кирпичу, обломкам железа. Бегу за темными силуэтами бойцов роты. Бегу и чувствую, как острые коготки страха потихоньку впиваются в сердце или душу — что там создано в человеке для этого самого страха.
Атака рассчитана на внезапность. Ни артиллерийской, ни минометной подготовки не было. Нет в батальоне ни минометов, ни артиллерии. Бежим и каждую секунду ждем, когда же вспыхнет ракета и в ее свете увидят нас гитлеровцы! А вот и она, «долгожданная...»
Теперь, согласно приказу, мне надо ждать. Ждать, когда принесут, приведут раненых или вызовут туда, где без перерыва трещат очереди.
Вскоре пришел боец с перебитой рукой. Обработала руку, наложила шину из обломка доски. Помогла устроиться в уголке. Еще один прибежал. Совсем молоденький. У него оторваны два пальца на левой руке. Перевязала, боец крикнул: «Пошел добивать! Мы им там дали!» Подхватил винтовку и умчался...
Нужно было видеть моих боевых товарищей! Казалось, не было бессонной, напряженной, смертельно опасной ночи. Пыль на лице, смешанная с потом. Чистыми оставались только глаза, излучавшие радость победы, неостывший азарт боя, счастье оставшегося в живых».
|
