|
На глазах присутствовавших происходило невероятное: раненый успокаивался, начинал ровно дышать, боль заметно утихала. Дело в том, что раствор новокаина, введенный в расположение нервных стволов шеи, прерывал болевые импульсы, идущие со стороны поврежденной плевры.
Вскоре «роли» в подобных операциях четко определились. Алферова готовила больного к операции: протирала операционное поле спиртом и йодом, обкладывала его полотенцами, закрывала больного простыней, я тем временем обследовал других раненых, лежавших на соседних столах. Вагосимпатическую блокаду доверял Родиной, и она выполняла ее безупречно.
Как только Лена завершала обработку, я приступал к операции. Применив местное обезболивание, иссекал обрывки мышц, убирал куски ребер, расширял рану, осушал плевральную полость от сгустков крови. Удалив оказавшийся в легочной ткани осколок, останавливал кровотечение.  Часто не верилось, что маленький осколок — величиной с ноготь мизинца — мог натворить столько бед: пробить ребра, искромсать мышцы, поранить ткань легкого. Хорошо, когда ранение легкого оказывалось поверхностным и не требовало серьезного вмешательства. В таких случаях я зашивал мышцы грудной клетки наглухо, оставив открытой только рану кожи.
За соседним столом приступала к операции Лапина. Антонина Ивановна сосредоточенна, движения ее строго размеренны. Куда только делись шумливость и многослов-ность. Она коротко отдает распоряжения операционной сестре:
— Скальпель! Ножницы! Кохер! Зажимы! Салфетки! То и дело Лапина спрашивала больного, как он себя
чувствует, не беспокоит ли что-нибудь. И каждый раз раненый тихо отвечал:
— Все хорошо.
Знал бы он, как благотворно действуют на хирурга такие ответы!
Антонина Ивановна закончила операцию. Раненого унесли в палату. Зато Антонина Ивановна заново переживает все перипетии операции. Товарищи, понимая ее состояние, участливо слушают отрывочный рассказ. Наконец Лапина выговорилась, успокоилась и приступила к обработке других, менее сложных ранений.
|
