|
Пользуясь короткой передышкой, мы отправляли всех, кого можно, отдыхать. А начальник госпиталя, комиссар и я собирались, чтобы обсудить свои дела. Главное, что беспокоило,— это несвоевременная доставка раненых из полковых медицинских пунктов. Комиссар уже доложил об этом в политотделе дивизии. Там пообещали принять
меры... Но тут поступил приказ Меве «свернуться», а раненых передать сменяющему нас госпиталю.
Собрались мы в течение двух часов. Взяли с собой медицинское оборудование, хирургический инструментарий, оснащение операционно-перевязочного взвода и походную кухню. Свои палатки оставили госпиталю, а от них получили взамен новые.
Личный состав госпиталя разместился в нескольких полуторках поверх сложенного медицинского оборудования и инвентаря. Расселись без особых удобств — кто как мог. Медицинские сестры ехали небольшими группами вместе с врачами, которым по возможности старались уступить место поудобнее, чтобы они могли свободно выпрямить ноги. А Ксению Ивановну начальник госпиталя поместил в кабину рядом с шофером.
В дороге попали под дождь, промокли до нитки. Но никто не жаловался на неудобства и промокшую одежду, все понимали, что впереди нас ждут более трудные и тяжелые дни. Наш путь лежал опять в Москву, где формировался эшелон с имуществом трех госпиталей.
Так закончилось наше первое боевое крещение под Ржевом осенью 1942 года. Для нас это была генеральная репетиция, проверка нашей боеспособности, деловитости. На какой фронт нас отправляют, мы тогда еще не знали.
В истории есть критические точки, вехи, от которых целые народы ведут новый отсчет времени. Такой критической точкой для судеб нашей страны и всего мира стал Сталинград. Именно битва на Волге предопределила конец гитлеровского рейха, разгром его военной машины и крах всей социально-политической системы нацизма. И хотя до окончательного разгрома врага было еще далеко, именно на развалинах Сталинграда, обагренных кровью его защитников, история вынесла фашизму свой окончательный и не подлежащий обжалованию приговор.
|
