|
Дети доверчиво, интуитивно чувствуя их тревожную тоску, забирались к ним на колени и дарили забывшим тепло родного дома людям бесхитростную детскую радость. О чем думали те солдаты, не ведавшие, где находились их семьи, дети и живы ли они, оставшись там, куда уже ступил кованый сапог фашистского оккупанта?..
В госпиталь часто наведывались представители местной власти, общественных организаций города. Чаще всего это означало, что на подходе санитарный поезд или пароход с ранеными, надо принимать меры к разгрузке, быстрейшей эвакуации раненых, освобождать места для новой партии..jpg)
Представители горкома партии выделяли дополнительный транспорт и людей с ближайших предприятий, главным образом женщин, когда медицинский и хозяйственный персонал госпиталя сбивался с ног. Причем делалось все без спешки, суеты, паники, как будто эти люди всю жизнь занимались эвакуацией и приемом раненых. Как только возникали перебои с продовольствием — снабженцы не успевали вовремя подвезти хлеб или застревала где-то машина с овощами — или если в самый ответственный момент неожиданно гас свет, партийные работники города всегда оказывались, как говорится, на месте и тут же принимали меры к устранению трудностей в работе госпиталя. Хотя нужно сказать, что главное их внимание было, естественно, обращено на проведение оборонных работ в городе, особенно когда враг оказался под Москвой.
Ярославль стал прифронтовым городом. Пришлось проводить мобилизацию населения на строительство укреплений на подступах к городу, добиваться увеличения выпуска военной продукции на заводах. Город жил по законам военного времени — соблюдалась светомаскировка, бумажные полосы перекрестили стекла домов, увеличилось число патрулей в ночное время, резко уменьшилась обычная сутолока на вокзалах и в магазинах. Строже, озабоченнее стали лица горожан. Но растерянности не было. Все как-то сразу посуровели, подтянулись.
|
