|
До войны в Казани жилых зданий строили мало, а старые пообветшали. Все возраставший приток эвакуированных ухудшал и без того затрудненное положение местных жителей. Нередко семья, занимавшая тесную комнатушку, принимала к себе двух-трех эвакуированных и делилась с ними всем, чем могла,— утварью, бельем, посудой, даже последним куском хлеба. Жители Казани по-братски помогли тем, кто вынужден был в годы войны в тяжелых условиях эвакуации жить и работать в их городе.
 Жизнь перегруженного эвакуированными учреждениями, заводами и госпиталями города шла своим чередом. Все внимание жителей было сосредоточено на выпуске военной продукции и обеспечении раненых всем необходимым. Улицы некогда шумной Казани стали малолюдны, изменилось даже поведение вездесущих подростков, детей. Ребята после школы спешили на заводы к станкам или в госпитали. А те, кто постарше, шли в военкоматы и обучались там владению оружием. В ежедневном нелегком труде протекала жизнь этого города в глубоком тылу, в котором все явственно ощущали дыхание жестокой войны.В Казани меня сразу же назначили ведущим хирургом эвакогоспиталя, расположенного на Ершовом поле, в здании ветеринарного техникума. Здание это стояло как бы поперек дороги, примыкая к учебным корпусам ветеринарной академии. Начальник госпиталя Г. М. Нев-раев, известный специалист в области курортного дела, обрадовался нашему приезду: то и дело поступали тяжелораненые, а ведущего хирурга не было. Да и приехал я не один, а с «приданым» — опытной операционной сестрой, что по тем временам ценилось на вес юлота.
Еще в Москве, в санитарном Управлении, когда определялось мое назначение в Казань, мне говорили о сложном положении в Казани в связи с нехваткой квалифицированных хирургов, ушедших с первых дней войны в действующую армию, на фронт. Казань ко времени нашего приезда превратилась в своеобразный «отстойник», став местом сосредоточения госпиталей различного профиля, осевших в этом городе на перепутье железнодорожных и водных путей.
|
