|
Рассказам не было конца. Часто в палатах разговоры не смолкали долго после отбоя. Сестры не могли уложить своих больных. Сколько раз, бывало, войдешь в палату и, вместо того чтобы навести там порядок, сам превращаешься в нетерпеливого слушателя. И до чего же образно рассказывали иные!
Один, постарше, вспоминал, как сопровождал группу пленных в тыл:
· Ой, братцы, посмотрели бы вы, во что «завоеватели» одеты. На головах бабьи платки, в соломенных чунях на деревянном ходу — потеха!
· Да, сбили с них спесь; теперь эти вояки больше на платяную вошь похожи,— подтверждал коренастый светловолосый парень.
И ни слова о себе. Иной раз создавалось впечатление, что эти люди, которые неделями не покидали окопов, поднимались в атаку под ураганным огнем, закрывали своей грудью товарищей, даже не подозревают о своей отваге и стойкости.
...Прошло много лет после войны, но буржуазные историки все еще пытаются исказить факт разгрома гитлеровских войск Красной Армией, принизить значение великой победы под Москвой, похоронившей навсегда фашистский «блицкриг». Эти «теоретики» делают вид, будто мощь Советских Вооруженных Сил, возросшее искусство наших военачальников, массовый героизм бойцов и командиров не играли решающей роли в противоборстве советского народа с фашизмом. Нередко можно прочитать утверждение, что гитлеровскую армию под Москвой, как и во времена Наполеона, погубили суровые морозы, хотя при разработке захватнических планов климат нашей страны для агрессора не составлял тайны. К слову сказать, в период наступления гитлеровцев на Москву температура в Подмосковье в ноябре 1941 года держалась около 4—6 градусов ниже нуля. Морозы и снегопад по-настоящему начались лишь в начале декабря, то есть когда в наступление пошли наши войска. Конечно, наши солдаты, в отличие от фашистских, были одеты в меховые полушубки, но глубокий снег способствовал противнику держать оборону и затруднял наступательные действия наших войск.
|
